Мытищи. Новости

Яндекс.Погода

суббота, 22 сентября

ясно+13 °C

Онлайн трансляция

Курская битва. «Багратион» против «Цитадели»

11 июля 2016 г., 9:10

Просмотры: 329


В сорок третьем под Понырями Враг пытался в смертельно бою Бронированными кулаками Выбить русскую душу мою… Анатолий Головков

Под Понырями, о которых говорится в этих строчках мытищинского поэта-фронтовика, в июле 1943 года состоялось одно из тяжёлых сражений на «северном фасе» Курской дуги. На её «южном фасе» таким сражением стала танковая битва под Прохоровкой.

Без генерального наступления, то есть боевых действий большой массы войск с целью перехватить стратегическую инициативу, выиграть войну невозможно. Но ведь противник тоже не спит, и его контрнаступление тоже может оказать генеральным.

От стен Москвы, а затем и от твердынь Сталинграда советское командование всякий раз ставило такие «генеральные» задачи, реализовать которые не получалось. Скажем, изгнать фашистов с территории СССР предполагалось к концу… 1942 года. Это – на первом тяжелейшем этапе войны. А на её заключительном этапе – взять Берлин в феврале (!) 1945-го.

Анализ исторических документов – как советских, так и немецких, в том числе рассекреченных недавно, даёт чёткое представление, почему эти планы не могли быть выполнены, так сказать, в принципе, какие ошибки были допущены противоборствующими сторонами в ходе планирования и проведения операций.

5 июля 1943 года началась Курская битва, ставшая тем самым примером, когда генеральное наступление одной стороны стало генеральным контрнаступлением другой. Сама эта ситуация говорит о некоем равновесном состоянии на фронтах, переломить которое как раз и означает перехватить стратегическую инициативу.

Практически все историки сходятся в том, что именно операция «Цитадель» (не путать с одноимённым фильмом Н. Михалкова) – генеральное наступление вермахта на Восточном фронте летом 1943 года - стала поворотным моментом в Великой Отечественной войне, что также означает – во Второй мировой войне. В жестокой схватке сошлись две миллионные армии, показавшие на поле боя всё, чем они обладают в тактике и стратегии, в технике и людях.

Да, советская армия, имея серьёзный перевес по всем показателям – люди, техника, вооружение - понесла более чувствительные потери, чем немецкая, наши полководцы по-другому воевать просто не умели. Но в ходе почти 50-дневной битвы РККА доказала свои возросшие за два года возможности, тогда как вермахт уже не смог восстановить былую наступательную мощь и, как следствие, провести ни одного из по-прежнему планировавшихся генеральных наступлений.

В своём письме в «Родники» ветеран войны, артиллерийский разведчик Николай Иванович Сельцов напомнил мытищинцам, с чем наша страна подошла к Курской битве. Вот, что он рассказывает.

«Несмотря на поражение под Москвой и Сталинградом, немецкое командование решило взять реванш и приступило к планированию танкового сражения. Наша разведка, работавшая на территории Германии, сумела установить, что это сражение состоится у деревни Прохоровка под Белгородом.

Для обкатки нового танка «Тигр» немцы его отправили под осаждённый Ленинград, но при первой же вылазке наши артиллеристы его подбили, после чего он был с линии фронта отправлен для изучения боевых возможностей, а также сравнительных характеристик с Т-34».

Конечно, новейшие боевые машины немцев тяжёлого класса – танк «Тигр» и САУ-истребитель танков «Фердинанд» с их отличной 88-мм пушкой были грозным оружием, их экипажи на равнинах белгородчины чувствовали себя «вольготно».  Что могла противопоставить им «Тридцатьчетвёрка»? Более высокую скорострельность и подвижность. Но и наша новая самоходка «Зверобой» СУ-152 также сказала своё веское слово.

Небольшое количество тяжёлых «непробиваемых» танков КВ-1, закопав в землю по башню, использовали в качестве неподвижных огневых точек. На одном из таких танков командиром башни участвовал в Курской битве начальник моего Самаркандского высшего танкового командного училища (СВТКУ) генерал-майор Андрей Черевко. В это же время наш комбат-1 герой Советского союза Борис Кошечкин уже командовал танковой ротой в 13-й гвардейской танковой бригаде.

Андрей Константинович дослужился до генерал-лейтенанта, заместителя командующего ТуркВО, написал книгу о маршале Г.К. Жукове и книгу о своей заграничной службе в качестве военного советника. Ещё в 2009 году в «Крымских известиях» его поздравляли с 86-летием, по какой-то случайности поместив в эту статью и фотографию Кошечкина, играющего на аккордеоне в компании двух курсантов.

Борис Кузьмич, хотя и получил генеральское звание в конце службы, в одном из интервью 2014 года (!), сожалел, что его, когда война ещё не закончилась, сманили в академию.

«Атакующих нас немецких танков по Курском было столько, что мы вели по ним огонь, вращая башню на все 360 градусов», - рассказывал Черевко курсантам СВТКУ.

Сегодня военные историки ещё продолжают спорить о наших потерях и их причинах не только в Курской битве, но и других сражениях Великой Отечественной. И всё же танковое сражение под Прохоровкой, где 12 июля 1943 года на небольшой территории лоб в лоб сошлась тысяча танков, остаётся для танкистов символическим. Говоря словами поэта: «Да, враг был храбр. Тем больше наша слава!» А ведь враг был не только храбр, но также лучше вооружён и обучен.

Добавим здесь, что 5-й гвардейской танковой армией на этом «южном фасе» Курской дуги командовал генерал-лейтенант Павел Алексеевич Ротмистров, впоследствии герой Советского союза, главный маршал бронетанковых войск, а также житель мытищинского посёлка Трудовая-Северная, как, кстати, и ряд других участников операции «Багратион» в переломной Курской битве.

Владимир ИЛЬИЦКИЙ, Фото автора

Ильицкий Владимир Соломонович