Мытищи. Новости

Яндекс.Погода

пятница, 14 декабря

пасмурно-3 °C

Онлайн трансляция

Евгения Дымова: один город – одна судьба. Керосиновая лавка дяди Миши

30 июня 2018 г., 17:10

Просмотры: 218


В 50-е года местная власть в Мытищах располагалась в центре улицы Колонцова, в административном здании, где нынче находится суд. Но если вы думаете, что самым главным человеком в городе был кто-то из представителей администрации, то глубоко ошибаетесь! Самым главным человеком для мытищинцев в первое послевоенное десятилетие был…керосинщик дядя Миша, невысокий, коренастый, неизменно – даже летом, ходивший в засаленной тужурке, от которой за версту несло керосином.

Каждый уважающий себя мужчина при встрече с керосинщиком считал долгом остановиться и крепко пожать ему руку. Потому что дядя Миша олицетворял собой свет, тепло и горячую пищу в каждом доме!

В те времена основной жилой фонд состоял из частично деревянных домов с печным отоплением, с крышами, покрытыми дешёвым кровельным материалом – толью, а где побогаче, то рубероидом. Естественно, все удобства были во дворе. Печи топились только зимой, а кушать хотелось всегда. Поэтому керосинка, а значит, и керосин, были предметами наипервейшей необходимости. На них, в зависимости от достатка, варились, жарились и кипели всякие вкусности практически целыми днями.

Нередко использовали керосин при растопке печи. Достаточно было плеснуть на дрова совсем немного драгоценной жидкости, чтобы они вспыхнули и начали весело потрескивать, придавая дому тепло и уют. Кроме того, в каждом доме присутствовал такой важный атрибут повседневного быта, как керосиновая лампа. В те годы электроснабжение оставляло желать лучшего, свет часто отключали, и тогда выручала старинная лампа с фитильком, мигающим в прозрачной колбе. Иногда при её свете приходилось делать уроки.

Думаю, понятно, почему мытищинцы так уважали и так ждали дядю Мишу, который трижды в неделю привозил в город керосин. Сама керосиновая лавка находилась в полутёмном сарае с земляным полом, в глубине участка, где сейчас стоит памятник Василию Колонцову. В «керосиновые» дни, казалось, весь город с бидонами, бутылями и контейнерами двигался по направлению к этому сараю.

Пойти за керосином среди детворы считалось почётным взрослым делом. За это право я воевала с братом и, как правило, одерживала победу. Но потом, неся тяжёлый бидон с драгоценным топливом, как же я боялась его расплескать! После того, как бидон был доставлен домой в целости и сохранности, моя душа переполнялась законной гордостью.

В 70-е, когда шло бурное строительство нового города, старый постепенно пустел. Во многих домах появился баллонный газ, и дядя Миша стал приезжать всё реже, а потом и вовсе исчез, закрыв керосиновую лавку. Я к тому времени уже возглавляла отдел культуры в мытищинской районной газете «За коммунизм». И однажды ко мне в кабинет вошёл совсем молодой паренёк, выпускник политехнического института Григорий Кружков. Он тогда жил в Перловке и писал стихи, стопку которых выложил на мой рабочий стол.

Я увидела столь близкий моему сердцу заголовок «Керосин», и прочитала стихотворение на одном дыхании. Я поняла, что именно объединяет нас, детей войны, последних её свидетелей. Школа выживания, которую мы прошли и преодолели и которая сделала нас сильными , едиными, крепкими духом.

Ныне Григорий Кружков – профессор РГГУ, один из самых известных в России переводчиков английской поэзии, член Союза писателей РФ и лауреат Государственной премии. А вот первое его опубликованное в мытищинской районке стихотворение, которое позже нашло достойное место в сборнике «День поэзии» за 1973 год под редакцией Арсения Тарковского.

 

Григорий КРУЖКОВ

Керосин

Три литра хлюпают внутри.

Какой-то дед ворчит мне в спину:

- Ты, малый, полегчей бери,

Ведь так расплещешь половину…

Ну, вот и всё. Теперь - домой.

Насилу выбравшись из давки,

По снежной улице прямой

Иду из керосинной лавки.

 

Похвалит мать: - Вот умный сын!-

…Лёд под ногой…не поскользнуться!

Бидон без пробки, керосин

Разлит по верху, как по блюдцу.

 

Знать, в очереди я простыл,

Озноб какой-то бьёт гриппозный…

И голубой, как керосин,

Пылает небосвод морозный.

 

Рука немеет. Вот сейчас

Сменить бы, чтобы полегчало!

Но сто шагов (даю приказ)

Я должен отсчитать сначала.

 

Наверно, той ещё порой

Я понял хитрую науку

Терпенья, детскою игрой,

Обманывая боль и скуку.

 

Как будто это немцы бьют,

Молчу, не подавая вида.

- Где штаб, скажи? А то – капут!

А я молчу. И штаб не выдам.

Горбачева Анна Геннадьевна