Яндекс.Погода

пятница, 30 октября

пасмурно+1 °C

Евгения Дымова: нам пела колыбельную военная тревога…

22 июня 2018 г., 11:30

Просмотры: 358


У человеческой памяти есть удивительное свойство: чем дальше, в глубь жизни уходят годы, тем ярче воспоминания. Особенно, если они выплывают из детства, давно ушедшего, да ещё и необычного – военного….

Среди густой картофельной ботвы стоят две высокие сосны. На них импровизированные качели – две толстые верёвки с дощечкой посередине. На дощечке сидит девчушка трёх лет от роду: это я. Вполне самостоятельный ребёнок. Ни матери, ни старшего брата рядом нет: им не до меня, идёт война, а значит, у взрослых много других забот. А у меня одна-единственная забота, раскачаться так, чтобы ногами достать до неба!

Но вдруг в этом небе я вижу самолёт и слышу нарастающий гул. Этот ужасный звук мне, трёхлетней, очень хорошо знаком. Тут же соскакиваю с качелей и стремглав несусь к дому. Бегу изо всех сил, чтобы поскорее забраться под кровать, в спасительную пыльную темноту. А из чёрной тарелки-репродуктора на стене не звучат, а словно бьют наотмашь слова: «Граждане, воздушная тревога»! От этих тяжёлых, жёстких слов становится очень страшно, и я плачу.

Неожиданно прибегает соседка, вытаскивает меня из-под кровати, и мы с ней бежим в расположенное неподалёку бомбоубежище. Рядом ощетинились противотанковыми ежами корпуса оборонного завода, на которые и нацелились вражеские бомбардировщики. Доставалось от этих налётов и нашим, вполне мирным домам. Несмотря на то, что окна старались обезопасить, стёкла всё равно разлетались вдребезги. Сначала их заменяли на новые, а потом, когда уже нечем было стеклить, стали просто забивать оконные проёмы фанерой.

Так и осталась в моей памяти полутёмная холодная комната, освещённая тусклым светом керосиновой лампы. И мой семилетний брат Боря «жарит» на керосинке картошку, налив в сковородку вместо масла воды. Мне очень хочется кушать, и я тороплю брата советом: «Бокачка, подлей масла, она так скорее поджарится! И он послушно льёт воду на сковородку. Божественный вкус этой картошки, мне кажется, я помню до сих пор. Но всё же самым восхитительным военным лакомством был кусочек жмыха из спрессованной для выжимки масла подсолнечной лузги. Как долго можно было его перекатывать во рту, смаковать, наслаждаясь тёплым сытным вкусом! Да ещё и запивать этот деликатес чаем, настоянном на моркови. А летом в саду на костре варили суп из крапивы, лебеды и прочих полезных трав. 

Чтобы как-то прокормиться, меняли вещи на продовольствие. Однажды моей маме удалось обменять небольшой ковёр, что им с отцом подарили друзья на свадьбу, на несколько буханок хлеба и ведро мытых картофельных очисток. Посадив меня, маленькую, рядом с этим ведром, она куда-то отошла, чем я немедленно воспользовалась. Запустила ручонку в месиво из очисток и стала ими лакомиться.

Не удивительно, что первым словом, которое я произнесла, было не «мама», а «хлеб». О нём говорили так много, что, от этих разговоров действительно становилось сытнее и теплее на душе. И ближе казалась Победа.

Горбачева Анна Геннадьевна