Яндекс.Погода

вторник, 2 марта

облачно с прояснениями+1 °C

История и судьбы: без права выезда

28 окт. 2018 г., 13:00

Просмотры: 662


30 октября отмечается как день памяти жертв политических репрессий. Под каток сталинских репрессий попали сотни тысяч людей самых разных национальностей. С 1935 по 1947 год в отдалённые необжитые районы Севера и Дальнего Востока были высланы целые этнические народности: корейцы, немцы, балкары, ингуши, калмыки, греки, чеченцы и другие народы.

Так, 27 декабря 1943 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «О ликвидации Калмыцкой АССР и образовании Астраханской области в составе РСФСР». Вслед за этим указом, на следующий же день, 28 декабря 1943 г. вышло постановление СНК СССР №1432/42 «О выселении калмыков, проживающих в Калмыцкой АССР», которое устанавливало порядок  выселения.  В ходе первого  этапа операции было сформировано 46 эшелонов, которыми было вывезено 93139 человек.

В 1944 году депортация продолжилась  за счёт тех калмыков, которые  проживали вне Калмыцкой АССР: в Сталинградской и Ростовской областях.

Находящиеся на фронтах военнослужащие- калмыки командного состава были отозваны с фронтов и направлены в распоряжение Западно-Сибирского и Среднеазиатского военных округов, а затем постепенно и уволены. Военнослужащие рядового состава продолжали служить на фронтах до окончания войны, а затем депортированы на места высылки родителей.

Лишь в 1956 году калмыки были реабилитированы.  Закон РСФСР от 26 апреля 1991 года № 1107-1 «О реабилитации репрессированных народов» признал репрессии народов СССР актом геноцида

Истоки

Бадмаев Базыр Убушаевич, по национальности калмык, родился в 1890 году в селе Чильгир  Яшкульского района Калмыцкой АССР. Был он простой неграмотный человек, работал в колхозе, ухаживал за скотом. Когда пришло время,  женился  на девушке из этого же села — Бюцы Секеевне (1902 г.р.). Жила семья в самодельном  домике, построенном из саманного кирпича. Конечно, крохотная печурка, которую топили кизяком, не могла обогреть глиняный дом с глиняным полом и стенами, поэтому для тепла пол ещё закрывали бараньими шкурами.  Бюцы  занималась с детьми и вела домашнее хозяйство. Детей в семье родилось много, но большинство из них умерли от отсутствия медицинской помощи и бедности семьи. В живых осталось четверо детей. Жили бедно, но не голодали, спали все на полу.  У калмыков — степных людей - всегда основным продуктом питания было мясо баранов и хлеб. Иногда в гости приходил дядя, брат матери, и приносил детям невиданное угощение —  комок сахара.

Третьего  ребёнка в семье назвали Цебик. Сегодня это Базыров Цебик  Бадмаевич. У калмыков фамилия человеку даётся по имени отца, а отчество — по фамилии отца. Таков обычай.

Цебику было пять лет, когда война докатилась до Чильгира. Это было ранним утром. Немцы по- хозяйски вошли в село, забирали понравившуюся скотину.

Отец  спешно погнал стадо в степь. Вместе со скотом он увёл и семью, вырыл землянку и спрятал в ней семью. Выходить было страшно: слышны были взрывы  и артиллерийская кононада. Осколки снарядов разлетались в разные стороны. В Чильгире  тоже шли бои, и противотанковый снаряд  попал в соседний дом, где жила одинокая старушка. Она погибла.

В землянке застелили пол шкурами, так и жили. Питались мясом, никаких вещей в семье не было. Мать сшила детям из овечьих шкур внутрь мехом  штаны и большие рубашки. Так в них и ходили, в них же и спали. Отец следил за скотом. В землянке жили до ухода  немцев из села.  Когда наши войска погнали немцев, те отступали через Чильгир организованно, строем. Долго шли: село Чильгир большое. В толпе люди говорили: «Вот идут румыны», или: «А вот идут итальянцы». Видимо, люди различали солдат по форме одежды — у разных стран она была разная. Отступали немцы на Сталинград.

После ухода немцев и взрослые, и дети  ходили по окопам и находили там иногда брошенные при отступлении немцев вещи: все жили  скудно и рады были любой находке, будь то губная гармошка или брошенное бельё. Однажды дети нашли куски чего — то тёмного и принесли домой, в землянку. Мать развернула  кусок и подумала , что это мыло. Но когда намочила кусок, поняла, что ошиблась. Дети были смекалистее,  попробовали тёмную массу на вкус и поняли, что её можно есть. Оказалось, что это была невиданная никогда халва.

Когда немцы ушли, семья вернулась в свой саманный домик. Хоть и был он небольшой — метра 4- 5 в длину и метра 2-3 в ширину, но это было всё же лучше землянки. В доме был подвал и даже сени, правда, без двери.

Цебик Бадмаевич рассказывает: «Пока жили в Чильгире, голодать не голодали, пока нас не выслали…»

Как это было

Рано утром 28 декабря 1943 года их разбудил рёв машин. В село приехало много больших крытых брезентом машин. Выскочившие из них сотрудники НКВД распорядились срочно собираться в дорогу, взять самое ценное и еду. Люди ничего не понимали, потому что не знали русского языка. А что собирать-то? Все жили одинаково небогато. Мужчины начали резать скотину, чтобы в дорогу взять еду, а женщины бросились собирать детей и тёплое — шкуры.  Потом, когда они оказались в Сибири, это спасло их.

Очень быстро людей вместе с их жалким скарбом погрузили в машины.  Выслали всех жителей села. Машины с людьми пришли на станцию, где людей уже ждали вагоны для перевозки скота, погрузили всех и повезли. Вагоны были набиты битком. Посреди вагона стояла печка - «буржуйка», её топили дровами или углём — тем, что можно было найти на остановках.  Наверху в вагонах были нары. Там было потеплее, и туда посадили детей. Питались тем, что успели взять с собой. Иногда на больших остановках в вагон приносили в ведре похлёбку, хлеб и кипяток. Съесть всё это надо было  очень быстро​,  чтобы вернуть посуду. В дороге люди умирали от холода и истощения, и к концу пути в вагонах стало свободнее. Выселяли калмыков в Сибирь и на Север, по несколько семей в посёлок. Не допускалось компактное проживание в одном населённом пункте.

Ехали долго. Поезд пришёл в посёлок Омутинск Тюменской области. Семь семей, в том числе и семью Цебика, оставили в Омутинске, а остальных повезли дальше. Поселили в большой комнате площадью метров 25, спали все на полу вповалку. Пригодились шкуры, которые ссыльные привезли с собой. Устелили ими пол и ими же укрывались. Антисанитария страшная. В конце зимы, когда на улице стало чуть теплее, вынесли на ещё лежащий снег всю одежду и шкуры, чтобы вытрясти из них вшей. Снег почернел.

Жизнь в изгнании

Отца Цебика поставили работать сторожем на скотоводческую ферму, мать занималась домом и детьми. Главной её работой было найти хоть что-то для еды. Когда пришла весна, она с детьми ходила по картофельным полям и выискивала в земле оставшуюся с осени картошку. И хотя картошка  непривычная для калмыков еда, и была она перемёрзшая, чёрная, но это была всё же еда. Из этой чёрной мёрзлой картошки пекли  лепёшки. Счастьем было, если матери удавалось собрать на поле остатки колосьев с пшеничного поля. Колосья эти обирали, вручную мололи и получали муку. Но это случалось редко, основным продуктом питания оставалась картошка.

Те калмыки, которые пережили депортацию, вспоминают, что ели и собак, и тушки брошенных пушных зверей, которые выбрасывали  охотники. Если находили колоски — жевали их целый день как жвачку. Практически все голодали. Работавшие на лесоповале вспоминают, что из продуктов им давали манную крупу и сушёную картошку, иногда баланду из брюквы, и это была их единственная еда. Но самым главным в их жизни была невозможность уехать из места ссылки. Тех, кто пытался сбежать, вылавливали и отправляли уже в официальные лагеря ГУЛАГа. Лишённые всякого общения с родными, они даже не могли написать письмо  и рассказать о том, как они живут, потому что все их письма досматривались, а за негативное сообщение о своей жизни они подвергались наказанию.  В некоторых  посёлках ссыльных вместо выдачи продуктов  кормили в общей столовой,  и они шли туда, потому что дома у них не было никаких продуктов, а в магазинах  запрещено было продавать продукты «спецпоселенцам». И, если в официальных лагерях еду им выдавали три раза в день, здесь, в «спецпосёлках» они должны были сами варить ту же баланду.

Жили холодно, голодно, но  дружно, помогали друг другу. 

Галина Дениско, заместитель председателя Мытищинского общества жертв политических репрессий

Обсудить тему

Введите символы с картинки*